Москва, ул. Люблинская, д. 37/1Горячая линия: +7 (495) 709-64-04Единая справочная амбулаторной службы: +7 (499) 660-20-55
Для слабовидящих

Разные лица аддикции

Елена Можаева | по материалам: NRC Handelsblad

Ныне, прогуливаясь в рекреационных пространствах голландских городов, время от времени наталкиваешься на россыпи пустых серебристых баллончиков – это следы пребывания групп подростков, которые накануне развлекались веселящим газом. Они поймали легкий непродолжительный кайф и удалились, не заботясь о последствиях. Ну, намусорили немного... Между тем, в цифровом мире кто-то рыдает от изменений в среде. Например, видеоблогер Микаэла объявляет, что эмоционально пострадает, если Инстаграм уберет лайки. Так и слышится отчаянный крик человека с зависимостью – "не закрывайте доступ к наркотику!". Мы живем в обществе зависимости, которое вращается вокруг лайков, постоянного роста, внимания и кайфа. Тот, кто не хочет в наше время становиться зависимым, должен активно напрягаться.

В своей последней книге "Irresistible: The rise of addictive technology and the business of keeping us hooked", 2017, (в русском переводе "Не оторваться. Почему наш мозг любит все новое и так ли это хорошо в эпоху интернета", 2019) американский маркетолог и психолог Adam Alter приводит примеры того, как зависимость встроена в дизайн многочисленных продуктов и практику их применения. Это и звуковые оповещения о поступлении новых сообщений, которые формируют условный рефлекс, и обратный отсчет но начала нового сериала в Нетфликсе – который приводит к неконтролируемым приступам продолжительного просмотра сериалов, серия за серией (т.н. bingewatching), а это уже расстройство импульсного контроля, воздействующее на систему вознаграждения человека.

Adam Alter называет шесть составных частей поведенческой зависимости:

наличие привлекательной цели, которая находится чуть за пределами вашего пространства доступности

неодолимая и непредсказуемая положительная обратная связь

чувство, что ты зарезервировал для себя постепенный прогресс и улучшения в будущем

постепенное усложнение заданий во времени

накапливающееся напряжение, которое требует выхода

прочные социальные связи.

Новые технологии привели к появлению новых форм зависимого поведения, давших в итоге пейзаж, "заполненный изоляцией и зависимостью", – говорит Alter.

В только что вышедшем в Нидерландах руководстве по зависимостям (Handboek verslaving, под ред. Ingmar Franken et al.) говорится, что не следует приписывать наши постоянные уступки соблазнам слабой воле. Вместе с тем, не следует и возлагать вину на болезнь, которую мы можем связывать с воздействием каких-то веществ, с проклятым капитализмом или развитием высоких технологий.

В руководстве дается подробный обзор изменений в представлениях о зависимостях по десятилетиям, так как эти изменения всегда влияют на действующую практику лечения расстройств зависимости. Если в середине XIX века причиной зависимости считали прежде всего психоактивные вещества (ПАВ) с соответствующими последствиями в виде бутлегинга и нынешней "войны с наркотиками", то в 30-е годы ХХ века акцент сдвинулся в большей мере на психологию и индивидуальную волю человека. Затем в 1940-60 гг. последовала политика зависимости как болезни. В 70-е годы пришла биопсихосоциальная модель, которая учитывала не только биомедицинские аспекты, но и психологические и социальные факторы. В 90-е годы фокус сдвинулся на головной мозг – в медико-биологической парадигме зависимости.

Интересно, что в настоящее время термин "зависимость" исчезает из употребления, и его все чаще совершенно осознанно избегают. При этом все больше говорят о чрезмерном употреблении и соответствующем расстройстве. Акцент делается на "нежелательных хронических привычках и поведении".

Если рассматривать зависимость как поведенческое расстройство, то в лечении акцент следует делать на кондиционировании мозга (т.е. с использованием стимулов) и изменении поведения. Здесь могут помочь методики, разработанные при участии специалистов из многих дисциплин, включая область поведенческих наук и неврологию.

Между тем, пока еще не найдены ответы на важные вопросы, связанные с общественным уровнем. Почему, на самом деле, мы так легко позволяем себе отвлекаться?

Датский психолог и философ Svend Brinkmann в своей книге The Joy of Missing Out (2019) (русск. "Радость от неучастия") дает глубокий структурный анализ общества с точки зрения формирования зависимостей. Пока общество сохраняет ориентацию на рост, развитие и отсутствие ограничений, безмерность во всех ее проявлениях будет только возрастать. Brinkmann призывает продвигать и практиковать ценности, которые противостоят упомянутым господствующим тенденциям, напр., искусство останавливаться, а также умеренность и способность управлять собой. Пусть это непопулярно, но это необходимо. И если вы не хотите это сделать для себя, то это следует сделать во имя всех.

Brinkmann ищет ответы в области политики, в сфере экзистенциального, в этике и эстетике. Такой общественный анализ предполагает последствия для индивида, который призван интернализировать эти ценности. А это может оказаться непросто. Marian Donner отмечает в свой книге Zelfverwoestingboek (2019) (рус. "Книга опустошения"), что современный человек слишком много всего "должен", "обязан" – и потому она курит, и не отказывается от этой привычки. Привлекательный, но несколько романтический аргумент о выбранном способе самоуничтожения ("я сама выбираю, от чего мне умереть") – это классический самообман зависимого курильщика, и такая позиция мало считается с воздействием курения на окружающих.

Brinkmann не призывает к полному воздержанию и тотальной самодисциплине. Он видит больше пользы в облегчении и стимулировании обучения человека к обращению с путями формирования аддикции. Пример этого направления – рост количества детокс-лагерей, в которых подростки временно сдают свои телефоны.

Существует и другой подход – духовного восстановления. Создатель клиники в Южной Африке Пэгги-Сью Фигуэйра формулирует проблему человека с зависимостью следующим образом: "У людей с зависимостью духовная дыра в душе, и потому им на пользу холистический подход. И те, кто хочет ему последовать, приезжают медитировать и молиться в нашу клинику".

В 70-е годы прошлого века среди почитателей йоги для описания состояния "дыры в душе" был в ходу красивый термин "холодная депрессия". Холодная депрессия, в частности, нередко случается на Западе, где пресыщенность, материализм, истощающая работа и избыточное потребление могут довести человека до состояния духовной пустоты. Как следствие, появляются выгорание и зависимости. Когда давление извне становится запредельным, мы внутренне перестаем понимать, что с этим делать.

Избыток внешних раздражителей, напр., информационная перегрузка, может вызвать постоянное чувство беспокойства, одиночества и потери смысла жизни. Тогда мы начинаем искать драматических поворотов в жизни, острых ощущений, интенсивных переживаний, действий, взаимодействий и поверхностных отвлечений, которые бы заполнили эту пустоту. Холодная депрессия означает, что ты внутренне ничего не чувствуешь, и у тебя нет в этом потребности. И это случается быстрее, если рычаги управления не у души человека, а у его "я". Дыру надо закрыть, а для этого надо набраться смелости и начать чувствовать – вместо того, чтобы отвлекать себя весельем и лайками. Кто хочет начать разбирать завалы в замусоренном внутреннем мире человека с аддикцией, должен вовлекать в работу экзистенциальное духовное и философское измерение".

Geef verslaving geen kans. – NRC Handelsblad, 21.09.19, Sect. Opinie & Debat, p. 8.

См. также
Разделы
За рубежом
Новости

Обратная связь
ДЕПАРТАМЕНТ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

МОСКОВСКИЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР НАРКОЛОГИИ
109390, г. Москва, ул. Люблинская, д. 37/1,
+7 (499) 660-20-56, mnpcn@zdrav.mos.ru